Promo

"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

Санкт-Петербург / AbsolutTV.ru / Вячеслав Шведиков
Времена не выбирают

В них живут и умирают …

Излом
О себе

Чем дольше живу, тем чаше вспоминаю деда и отца, они и сейчас для меня остаются живыми и помогают выживать в дне сегодняшнем. Это опора и ориентир в непростые и переменчивые времена, когда часто меняются полюса – плюс на минус и обратно.
Попробую рассказать о себе, чтобы эти воспоминания стали памятью о трех поколениях, которые более 100 лет жили при потрясениях и испытаниях, не дававших прожить эту жизнь спокойно.

Родился я в 1952 г. в г. Ростов-на-Дону. Моя любимая мама, Валентина Дмитриевна была выпускницей Ростовского университета им. Молотова В.М., собственно, меня и назвали в честь Молотова – Вячеславом Михайловичем.
Мама закончила биофак университета, по специальности биолог-зоолог, со специализацией по ихтиологии, по которой и проработала всю жизнь в институте «Гидрорыбпроект» в должности главного специалиста.

С отцом они познакомились во время работы на Азовском рыбзаводе, где они работали вместе, после демобилизации отца из Германии в 1949 г.
За отца мама вышла замуж в 1950 г. Детство мое было обычным, по тем временам.

Детский сад запомнился слабо, кроме лета, когда выезжали на летнюю дачу, в пригород. На природе было здорово, помню, ловили там стрекоз, играли в прятки, догонялки, жмурки, лапту. Еще запомнил, как воспитательница ста-вила меня в пример, за рубашку. Рубашка была у меня одна, мама стирала, крахмалила и гладила ее каждый вечер, и к утру я приходил в садик, в выглаженной и накрахмаленной рубашке.
"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

Фото матери с сестрами и отца. Справа налево вверху: мама, отец, сестры мамы –
Анна, Надежда, Таисия)

Когда мама получила комнату от работы, мы поселились там семьей, а до этого жили на съемной квартире. Отец тогда работал в Мурманске, зарабатывал деньги на семью и приезжал в долгосрочный отпуск на 3-4 месяца.
Дом, куда мы переехали, был «сталинский» постройки 1955 г, на ул. Горького в центре Ростова. Дом был пяти-этажный, очень добротный, имел свой закрытый двор с детским садиком, электроподстанцией, котельной и бомбоубежищем. В нашей коммунальной квартире было 4 комнаты, больших и светлых, больше 20 м2 каждая, были ванна и туалет, а также общая кухня больше 20 м2.

В квартире на тот момент жили музыкальный режиссер театра музкомедии Щербаков, с женой и дочерью, заслуженная артистка Казанцева с дочерью, доцент пединститута Назарова с мужем, капитаном I ранга, и двумя дочками, а также наша семья, у всех было по комнате.
Благодаря соседям я часто бывал в театре музкомедии, где ставили чудесные детские спектакли с множеством декораций, замечательными костюмами. Великолепная игра актеров, теперь такое не увидишь, я хожу с внучками в театр.

В нашей семье появился первый в квартире телевизор «Неман». Он отличался от выпускавшихся раньше телевизоров, с экраном, размером с почтовую открытку, где для увеличения изображения ставили стеклянную линзу заполненную водой. Экран у «Немана» был нормальный, но канал был всего один. Вечерами, мы собирались всей квартирой у нас и смотрели передачи.

Жили дружно и весело. Это было во всем доме, ведь не было заселено в наш дом ни одного антисоциального элемента.
Видимо, поэтому, у нас были стычки с соседним двором, где были старые застройки и очень пестрый народ. Так, в миниатюре, я узнал, что такое социальная политика и насколько разными бывают люди.
В 7 лет пошел учиться в школу № 49 рядом с домом, на Газетном, обычную, ставшую потом известной благодаря Святославу Федорову, который тоже там учился. В школу мы ходили в форме, мальчики в форме серого цвета: брюки навыпуск, гимнастерка, подпоясанная ремнем с медной бляхой, а на голове – фуражка со школьной кокардой. Девочки были одеты в коричневые платья с черным фартуком (по праздникам с белым) с аккуратной прической и бантом.

Запомнилась пионерская жизнь, когда мы ходили в походы, собирали металлолом, макулатуру, посещали кружки во Дворце пионеров.
Я посещал авиамодельный кружок и многое научился делать своими руками. Большим подспорьем были уроки труда в школе, где нас учили пользоваться молотком, зубилом, ножовкой, напильником. Мы делали поделки из дерева и металла. Даже учили вышивать крестиком, правильно пришивать пуговицы, подшивать воротничок.

Для ребят, желающих мастерить своими руками, вы-пускали интересные журналы: «Юный техник», «Моделист-конструктор». Был и более серьезный журнал «Наука и жизнь» для взрослых, но я его тоже читал с удовольствием.

Мои родители очень любили книги. На книги был огромный спрос, и матери с трудом удалось собрать приличную библиотеку, с подписными изданиями классиков: Пушкин, Толстой, Лермонтов, Чехов, Тургенев, Марк Твен, Золя и других известных авторов, было даже собрание сочинений Шолом Алейхема в 6-ти томах с его рассказами про Тевье-молочника.

Книги помогали мне сформировать свое мировоззрение. Я очень любил читать книги фантастов, наших авторов: Ефремова, Беляева, Стругацких, а также зарубежных Азимова, Лема, Саймака, Уиндема, Андерсона, Брэдбери и многих других. Удалось купить 25-томное издание «Библиотеки современной фантастики» изд. «Молодая гвардия», где было собрано множество великолепных повестей и рассказов фантастов во всего мира. Много общался с друзьями, играл с ними в волейбол, футбол. Делал поделки, собирал марки. Увлекся радио и собрал своими руками транзисторный приемник, по схеме из «Юного техника».

Очень запомнилось, когда нас отправляли летом в пионерский лагерь, на море.
По центральной улице Ростова с развернутым Красным Знаменем Пионерской организации шел оркестр. Дальше шли мы, пионеры, построенные в колонны, поотрядно. Мы были в белых рубашках с красными галстуками, на голове пилотки (испанки), за спиной рюкзак с вещами. Когда смолкал оркестр, то в каждом отряде, группа барабанщиков выбивала «дробь» в такт, и мы шли в ногу, дружно.

Такой колонной мы подходили к вокзалу, где стоял эшелон с плацкартными вагонами. Нас сажали в вагоны, где старший по вагону выдавал нам сухой паек. Поезд трогался, родители нас провожали на перроне. Ехать нужно было одну ночь. И утром мы были уже на море. Так я побывал в пионерлагерях Туапсе, Лазаревское, Сухуми и других.

К чему я так подробно описал школьные годы. Очень просто: школа была не только образовательным, но и воспитательным учреждением, чего нет сейчас, а жаль. Ведь дорогу в будущее открывает школьный учитель, и не только давая набор знаний, но и ориентируя ребенка в жизни по принципу: «Что такое хорошо, а что такое плохо?». Учитель – фундамент государства, от него зависит, победим мы в будущем или проиграем. К сожалению, живу во времена ЕГЭ. И это ЕГЭ обязательно уничтожит и государство и народ. Мы уже потеряли поколение, на той смуте, которая пришла к нам из-за рубежа, начиная с 1985 года.

Часть лета я проводил у дедушки с бабушкой. Чем мог, помогал им по хозяйству, ловил рыбу, ездил с дедом на базар, где он продавал продукцию своего сада-огорода, а также сделанные бабушкой из молока нашей коровы, творог, сметану, сливки.

У деда была одна из первых в станице моторных лодок. Он сделал ее большой, чтобы возить соседей на базар, куда все везли уйму корзин. К сожалению, на лодку удалось достать только мотор Л-3 (лодочный 3 лошадиных силы). Мне, подростку, очень нравилось разбирать и собирать этот мотор, как наглядное пособие по физике. Двигатель внутреннего сгорания: впуск-сжатие-рабочий ход – выпуск, изучал на нем. Но главная задача была выжать максимум из двигателя. И я чистил клапана, регулировал угол зажигания и промывал карбюратор.

Однажды после купания в речке (возможно, перекупался) у меня поднялась температура до 39,8 градусов и меня отвезли в станичную больницу, где молодой врач поставил диагноз: «Брюшной тиф». Меня стали лечить от «тифа», и долечили до того, что у меня парализовало ноги, я не мог ходить. Меня привезли в Ростов, в городскую больницу, где поставили на ноги, но как осложнение лечения у меня образовался порок сердца, перечеркнув мое желание заниматься активными видами спорта и идти учиться в военное училище, продолжив военные традиции деда и отца.

Когда я закончил 7 классов, мои родители получили ордер на бесплатную двухкомнатную квартиру в новом микрорайоне. В отличие от дня сегодняшнего, квартиры тогда давали бесплатно или покупали кооперативную, с беспроцентной рассрочкой платежа до 25 лет.

Хорошая 2-х комнатная квартира стоила в 1980 году 5-7 тыс. рублей, по стоимости «Жигулей», при средней зарплате 150-180 рублей.
В новом микрорайоне я учился в школе № 92, где стал комсомольцем, чем мы тогда очень гордились. У меня успешно шла учеба по гуманитарным наукам: литературе, истории, географии, биологии, обществознанию. Был диктором школьного радио, актером драмкружка. С интересом занимался в аэроклубе, при расположенном рядом вертолетном аэродроме.

В 1969 г. мои родители опять переехали, на этот раз в 3-х комнатную квартиру в центре Ростова, на ул. Текучева. Я как раз, в этом году окончил школу, и надо было поступать в ВУЗ (тогда так было заведено). Рядом с нашей новой квартирой находился машиностроительный институт, куда я пошел и принял решение подать документы на специальность «Оборудование и технология сварочного производства». Мне эта профессия показалась актуальной, в чем я , думаю, не ошибся, отработав по этой специальности 46 лет.

Учиться в институте было интересно, все технические науки привлекали, Стиль обучения резко отличался от школьного. Главное, было больше самостоятельности. Занимайся сам, ходи на лекции, в библиотеку. Ты уже взрослый и должен жить по-взрослому и отвечать за свои действия. Наш курс, кроме учебы, активно занимался спортом. Уже на первом курсе у нас на 100 человек было 2 мастера спорта, 5 кандидатов в мастера и 6 разрядников. Это подталкивало и остальных заниматься спортом. Активными видами я заниматься не мог, но выполнил норматив мастера спорта СССР, по пулевой стрельбе.

Встречи с новыми друзьями, другой образ жизни, по сравнению со школой, это было золотое время, для познания себя и окружающего мира.
В 1974 г защитил диплом и получил квалификацию инженер-механик.
Решил после окончания института идти на службу в армию, как это было с отцом и дедом!
На военной кафедре получил звание лейтенант-инженер по специальности «Зам.командира танковой роты – батальона по технической части» ВУС3105.
"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

Мое фото после окончания института ( 22 г.)

"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

Заметка из газеты

Но не получилось, хотя я уже подал документы и предварительно планировался для прохождения службы в Венгрию. Вышло постановление Совмина СССР, за подписью А.Н. Косыгина, которым запрещалось брать на срочную службу специалистов народного хозяйства.
Поэтому мне срочно пришлось перераспределяться. А поэтому оставалось уже мало предложений по распределению, и я взял путевку в г. Омск, в Иртышское речное пароходство, меня всегда тянуло к воде.

В Омске меня направили на ремонтно-эксплуатационную базу флота (РЭБ). Как память об этой работе, у меня сохранилась заметка из многотиражки пароходства.
Начал я свою работу в РЭБ слесарем 4 разряда, о чем не жалею, многому научился. Жил в общежитии, вокруг меня было много молодых специалистов, приехавших из разных городов СССР: Ленинграда, Новосибирска, Горько-го, Хабаровска. Молодежный коллектив был дружный, интересный. Ходили в лес за грибами, зимой бегали на лыжах. Ездили на спортбазу на берегу Иртыша, плавали на байдарках.

Там я познакомился с будущей женой Верой, она после окончания Ленинградского института водного транс-порта (ЛИВТ) тоже распределилась в Омск.
Спустя некоторое время я сделал Вере предложение и она согласилась выйти за меня замуж. Свадьба состоялась 5 июля 1975 г. У Веры были пожилые родители, и мы приняли решение вернуться в Ленинград. Я пошел к начальнику пароходства и попросил разрешения перераспределиться. Нам пошли навстречу, и съездив в Москву, я получил путевку на Ижорский завод.

На Ижорском заводе жену направили работать в отдел труда и зарплаты, а меня – в 4-й цех, мастером по сварке. В то время 4-й цех был только построен и оснащался оборудованием. Работали отдельные участки, выпуская продукцию для атомной энергетики.
На моем участке наплавляли нержавеющей лентой слябы (стальные плиты толщиной 200 мм). Эти слябы потом прокатывали на стане, получая стальной лист плакированный (покрытый) нержавейкой.

Совместно с Виктором Казаковым, будущим главным конструктором экскаваторного производства Ижорского завода, изготавливал установку для вертикальной электро-шлаковой сварки.
Работал на изготовлении комплектующих для АЭС «Ловиза» (Финляндия). Тогда внедрялось много интересных технологий сварки. Монтировалось современное им-портное оборудование фирм «ЕSАВ», «Кемппи» и др. Устанавливалось и наше оборудование, изготовленное ИЭС им. Патона, под руководством академика Медовара. Высококвалифицированные специалисты из Киева, Москвы участвовали в монтаже и наладке оборудования. Создавалось новое производство «Атомное энергомашино-строение».

Было очень интересно с технической точки зрения. Даже был продуман вопрос материального поощрения. Я, как мастер, получал 154 руб. и еще по специально-му постановлению, доплачивали надбавку в 154 руб.
Работая с рабочими и ИТР, участвовал в создании и отработке новых технологий, например, выплавке патрубков на обечайках. Подал много рационализаторских предложений, став одним из лучших рационализаторов цеха.

Начальником цеха у нас был Репнев В.И., бывший 2-й секретарь Колпинского райкома партии, отправленный, как мы понимали, с целью его проверки, для дальнейшего карьерного роста (Он потом стал директором Экскаваторного завода).
Однажды он меня вызвал и дал задание: « На твоем участке надо установить «портал» даю тебе 2 месяца на то, чтобы ты разобрал «портал» в цехе 122 и установил в нашем 4-м цехе». Под «порталом» понималась П-образная многотонная конструкция, перемещающаяся по рельсам. Наверху «портала» была площадка, куда устанавливался автомат для сварки под флюсом, с источником питания. Этот «портал» предназначался для сварки кольцевых швов обечаек диаметром 6-8 метров. Обечайки устанавливались на рольганги и вращались со скоростью сварки, а сварщик, на верхней площадке, выполнял сварку под флюсом этого кольцевого шва.

Подразумевалось, что я разберу этот «портал» полностью, погружу на электрокары, отвезу в 4-й цех и там соберу на новой площадке. Я этого делать не стал. Пошел в железнодорожный цех и заказал 3 платформы с тепловозом. В цеху договорился об использовании портального крана. После этого бригада с моего участка произвела отключение кабелей и шлангов и частично разобрала «портал» на три узла: платформа со сварочным оборудованием и две вертикальные стойки «портала».
Эти три части мы погрузили на платформы и по внутренней железной дороге перевезли из цеха 122 в 4-й цех, где вновь собрали «портал» на новой площадке за 3 дня.

Репнев, уехавший в командировку на неделю, был удивлен, вернувшись и увидев смонтированный и работающий «портал». Меня поощрили премией в 100 руб. и обязали отправиться на обучение в вечерний Университет Марксизма-Ленинизма при Ленинградском обкоме КПСС, который я благополучно закончил, став специалистом по идеологической работе (факультет идеологии). Кстати, в дальнейшем это мне помогло ориентироваться в происходящих событиях.

Желание работать творчески и знакомство с участвовавшими в работах по производству изделий для атомной энергетики, сотрудниками института «Прометей» подтолкнули меня к смене работы, с производственной на научную.
И вот с августа 1979 г. я работаю в ЦНИИ КМ «Прометей. Институт «Прометей», куда я поступил на работу, рас-полагался в самом центре города, на площади Александро-Невской Лавры. Институт занимал все помещения Лавры, кроме Собора и части, где размещался Музей городской скульптуры. Место святое, и окна комнаты, где находилось мое рабочее место, располагались напротив центрального входа в Собор. Помещение, где я сидел, и вход в Собор разделяла площадка «Коммунистического кладбища».

На этой площадке, находившейся перед центральным входом в Собор, после революции решили устроить коммунистическое захоронение, и вход в Собор охранял каменный памятник солдату Революции Лившицу, с винтовкой в руке.
Много позже, уже когда Лавру передали церкви, выяснилось, что в помещениях Федоровского корпуса, где у нас находилась столярка, под гранитными плитами пола находилось множество захоронений.

Когда эти плиты подняли, то епископ Назарий, наместник Лавры, показал мне захоронения царского рода Грузии Багратиони и многих др. знатных людей, захороненных в этом корпусе в XVIII-XIX веках. Я узнал, что и в полу и в стенах Лавры раньше хоронили известных людей.
Институт был создан в 1939 г. на базе Ижорского за-вода, как Первый броневой институт. В дальнейшем на базе института создавалась броня для танков Т-34, стали для кораблей и атомной энергетики. Институт занимался разработкой конструкционных материалов и их сваркой.

Поступив на должность ст. инженера с окладом 155 руб. я занялся разработкой оборудования и технологии сварки. Мне было поручено заниматься монтажной сваркой объекта СПБУ пр.15401.
Что это было. В 1976 г. вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР под названием «Освоение северных морей, строительство ледокольного флота и разработка шельфовой зоны». Так что то, что сейчас выдается за новое, есть хорошо забытое старое.

Во исполнение этого Постановления, нашим институтом были разработаны высокопрочные, хладостойкие стали типа АБ. Из этих материалов ЦКБ «Коралл» (г. Севастополь) была спроектирована самоподъемная плавучая буровая установка (СПБУ) пр.15401.
Установка предназначалась для разведки нефти в шельфовой зоне. Установка имела три опорные колонны с «башмаками» и перемещающуюся по ним платформу. Колонны высотой 150 метров каждая упирались башмаками в грунт и по этим колоннам вверх-вниз перемещалась плат-форма с буровым оборудованием.

Мне было поручено разработать оборудование и технологию сварки кольцевых швов на монтаже этой гигантской конструкции. Естественно, я был не один. Со мной трудилось группа конструкторов: Стафеев, Грачев и другие. Но я был ответственным исполнителем этой работы, а научным руководителем был начальник лаборатории Грищенко Л.В.

Что это была за работа. Опорная колонна состояла из трех труб, каждая диаметром 1 м., с толщиной стенки 70 мм. Эти колонны соединялись между собой поперечными связями из труб диаметром 320 мм с толщиной стенки 20 мм. Блоки из этих труб устанавливались краном на монтаже до высоты 150 м и нужно было сварить стыки труб между собой.
"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

Фото горизонтальной сварки «ноги» колонны на Выборгском судостроительном заводе

Для этой сварки, нашей группой были разработаны и изготовлены 2 типа сварочных автоматов. Один автомат, для сварки горизонтальных швов труб диаметром 1 м, мы назвали «Спутник». Он устанавливался на вертикальную трубу и в «горизонте» сваривал стык труб, с толщиной стенки 70 мм.
Второй автомат, для сварки «неповоротных» стыков, силовых связей колонн, из труб диаметром 320 мм с толщиной стенки 20 мм, мы назвали «Орбита».
Оба этих автомата были изготовлены и сданы Регистру СССР и опробованы на Выборгском судостроительном за-воде, которому было поручено изготовление СПБУ пр.15401.

По результатам этой работы мне дали должность ведущего инженера с окладом 175 рублей, а также приняли в аспирантуру. Зам. директора по сварке института был тогда профессор В.В. Ардентов. Он вызвал меня к себе и предложил стать ученым секретарем «Отраслевого координационного совета по сварке», который тогда возглавлял главный сварщик Министерства судостроительной промышленности СССР Филиппов В.М.
Этот совет тогда объединял сварочное производство более 100 заводов по всей территории СССР, планировалось даже включить в этот совет страны – члены СЭВ (Варшавского договора).

Когда я был ученым секретарем, мне пришлось объездить весь СССР от Полярного, Северодвинска до Севастополя, Каспийска, Алма-Аты и это еще не все: с севера на юг. А с запада на восток: от Калининграда, Выборга до Комсомольска-на-Амуре, Хабаровска и Владивостока. Вот такая у нас была огромная страна, которую уничтожили предатели (в руководстве страны) и их прихвостни-негодяи, назвавшие себя «демократами».

Начавшаяся «перестройка» в принципе была нужна, но по продуманной программе, с корректировками, может по схеме: Шаг вперед, два назад.
Но «меченый» волюнтарист закусил удила – и понеслось…. Странно, что его никто не остановил, закрадывается мысль, что остальные были в теме, а тех, кто не в теме, про-сто убрали. Нужная тема «Конверсия» выглядела для меня так.

За мной закрепили Люберецкий завод торгового машиностроения. Я там встретился с главным инженером, осмотрел сборочно-сварочное производство, составил про-грамму модернизации, согласовал во всех инстанциях. Через министерство пробил поставку сварочного оборудования фирмы «Кемппи» (Финляндия) за клиринговые рубли.
Оборудование поступило в наш институт, но дальше не пошло. Не знаю почему, но его продали другим фирмам. Тогда такое оборудование было в дефиците, а нашему институту не нужно.

Не один раз вспомнил экономиста из народа, который вначале «перестройки и гласности» выступил по телевизору. На школьной доске он нарисовал мелом два квадрата. Один большой, а другой совсем маленький. Вот, сказал он: «Этот большой квадрат – безналичные государственные деньги, а этот маленький квадрат – это наличные деньги (только зарплата), объявленная реформа приводит к тому, что эти два квадрата соединяются и по принципу сообщающихся сосудов, деньги из большого квадрата уйдут в маленький. Были государственные, а стали личные наличные».
Так и произошло. Постепенно наши зарплаты из 200 рублевых выросли в миллионы рублей. И мы зарплату получали мешками денег. Зато выросло поколение миллиардеров, удравшее потом за рубеж.
Да и сам «меченый» наломал дров и, сделав массу гадостей, для своей страны, благополучно, ни за что не ответив, удрал за рубеж рекламировать пиццу.
Вот такое было время, кто в лес, кто по дрова.

Предприятия останавливались, зарплаты задерживали и предприимчивые «бизнесмены» сделали Эстонию крупнейшим в Европе поставщиком цветных металлов.
Наши граждане, желающие купить «Жигули», выезжали в Прибалтику и Финляндию для покупки их там, а по-том ввозили обратно. На «Жигули» можно было выменять квартиру. Видел объявление об обмене квартиры на видео-магнитофон.

Поступив в аспирантуру, я активно занялся научными исследованиями. Надо сказать, что было бы желание, а возможности тогда были прекрасные.
Мне выделили участок в цехе сварки. Участок был оборудован сварочным оборудованием, постом ПРС-3. А я в дополнение заказал через отдел снабжения и получил для исследований оборудование, которое просто перечислю: труба аэродинамическая (для исследования сносящих воздушных потоков, сдувающих газовую защиту при сварке), газовый хроматограф ( для исследования концентрации за-щиты), видеомагнитофон ЛОМО ( правда, катушечный, но с камерой и телевизором), осциллограф шлейфовый, тележку САТ(производство Канада) для перемещения сварочной горелки. Я уже не говорю о координатном устройстве, специальном микрокомпрессоре и прочих самописцах и датчиках.

Все это оборудование я использовал для исследования дуговых и газодинамических процессов при сварке. Консультантом, по отдельному договору, связанному с газодинамическими процессами при сварке, был профессор Ленинградского Политеха Акатнов Н.И.
Результаты исследований я отправил для публикации в журнал «Сварочное производство» откуда получил рецензию за подписью проф. Лескова, что те фотографии, что я прилагаю, это фототрюк, но это было не так.
"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков

Тороидальный вихрь при сварке

Много лет спустя я вновь отправил эту статью уже совместно с проф. Шараповым М.Г., её «Сварочное производство» опубликовало, а издание Кембриджского университета «Welding Journal» сочло нужным опубликовать на английском языке. Эта фотография использовалась еще раз, при интересных обстоятельствах.
Раньше мы ходили колонной на Первомайские демонстрации. Каждая организация формировала свою колонну, во главе которой несли транспаранты с названием организации и ее символами. Крупные организации брали грузовики и украшали его плакатами, а сзади шла колонна организации. И вот какому-то партийному функционеру пришла идея не использовать грузовики, а сделать тележки и толкать их вручную. Наша организация изготовила такую телегу на велосипедных колесах, в которую впряглись 4 человека и толкали ее на демонстрации. На нашей телеге была символика института и эта моя фотография, символизирующая неизвестно что, получилось забавно.
Но ведь наступили другие времена: гласность, перестройка и вообще черт знает что.

Я успел в канун Рождества 1989 г., в Золотом Митрополичьем зале Лавры защитить диссертацию и стал кандидатом технических наук, получил один из последних дипломов ВАК при СМ СССР.
А вот дальнейшие исследования после 1991 г. пришлось прекратить, что очень жалко, я ведь занимался интересной работой по физическим процессам в сварочной дуге, что открывало новые горизонты в технологии сварки.
Проект СПБУ был остановлен. Все, что было изготовлено, передали в Финляндию, на верфи «Раума-Репола», для окончательной сборки и сварки.
Эту СПБУ достроили и передали, уже России. Она работала у нас на Севере и затонула, с человеческими жертвами, при ее транспортировке в районе Сахалина.
Ну, а у нас под крики о «демократии» начался процесс разрушения всего и вся. Наступил август 1991 г., и ГКЧП объявил о наведении порядка. Но не получилось у беззубой власти эту власть удержать – и рухнула страна.

Помню, после «победы» над ГКЧП собрали нас в актовом зале. Два молодых специалиста Карпов и Староверов стали читать лекцию нашей дирекции, как надо жить. Староверов указал пальцем на нашего главного инженера Игнатова В.А. и заявил: «Вы не дали автобусы для поездки протестующих против ГКЧП на Дворцовую площадь, на вас, Виктор Александрович, капли крови защитников Белого Дома». Я тогда подумал, что речь про Вашингтон, но оказалось, что задавили трех «Героев Советского Союза» у здания Верховного Совета РСФСР.

Потом на трибуну вышел институтский художник Шушпаников, рисовавший плакаты и прочее оформление института. Строго посмотрев на присутствующих, он сказал: «А я составил список тех, кто ходил по коридорам и улыбался, когда объявили ГКЧП». Посмотрев на Грибова Н.Н. – ученого секретаря института, офицера-фронтовика, он добавил: «И Вы, Николай Николаевич, радостно улыбались и шушукались по углам».

Закончился этот балаган в Беловежской Пуще, где, сообразив на троих, распустили СССР. В этой политической буре трудно было определиться людям, да и от них ничего не зависело. Нужно было жить дальше. Я стал участвовать в различных технических конкурсах, работал по договорам. Удалось занять 1 место и получить премию в 1000 руб. на конкурсе НТТМ (научно-технического творчества молодежи) Приморского района за изготовление электролизера. Я его, конечно, не изобрел, а просто изготовил. Принцип простой: вода Н2О под действием постоянного тока, разлагается и получается газ кислород и водород, из которых при горении можно получить пламя на выходе из горелки, с температурой ≈ 2000оС. Этим пламенем можно паять и термообрабатывать любые изделия.

Я так подробно описываю, чтобы было понятно, каким трудом мне удалось накопить на новые «Жигули», которые стоили тогда 7300 рублей.
И вот внук героя революции Гайдара – мальчиш-плохиш Егорушка, отпустил все цены. И я не смог купить новые «Жигули», а на старых мне за 5000 рублей приварили новые пороги, вместо ржавых старых. Правда, в 1995 г. я купил себе новые «Жигули», но уже за 35000000 рублей.

В институте объявили: бюджета нет, ищите договора сами.
Мне позвонили из Выборга, там Выборгский судостроительный завод продали норвежцам, фирме «Квернер». Фирма «Квернер», пригнала на завод плавучую платформу «Одиссей», которую, по заказу НАСА (США) нужно было переоборудовать под «Морской старт», проект «Sea Launch» для запуска космических кораблей в районе экватора. Нужно было по нормам DNV (Норвежский Веритас) разработать технологию сварки и проверить квалификацию сварщиков. С группой, в которую еще входили Андреев и Заболотский, я взялся за эту работу.

Работать пришлось с нашими сварщиками с Байконура и Плесецка. Часть топливных систем делал завод в п. Ермилово (под Приморском). Раньше он делал эти системы для нашего многоразового корабля «Буран».
Меня поселили в пустые казармы войсковой части, которая раньше охраняла этот участок и сам завод. Но к тому моменту охрану уже сняли, а финские лесовозы возили спиленные вдоль Приморского шоссе наши корабельные сосны.

Завод лежал на боку. Незадолго до этого они заключили контракт с китайцами на поставку топливных систем. Взамен, по бартеру они получили вагон пуховиков. Пуховики сдали в Торговую сеть и выплатили людям зарплату, но торговая сеть пуховики вернула, поскольку из них полез пух. Вот так, разлетевшимся пухом, закончился контракт с китайцами, хорошо, что подоспели норвежцы.

Провел на базе завода подготовку сварщиков на сдачу норм DNV. Когда началась аттестация в присутствии инспектора DNV, у этих высококвалифицированных и замечательных сварщиков дрожали руки, пришлось их успокаивать. Представьте, им надо было заварить «шариковую пробу». Что это такое: берутся две трубочки диаметром 6÷10 мм с толщиной стенки 0,5÷1,0 мм и свариваются встык, без поворота трубок вокруг оси, т.е. в различных пространственных положениях. Затем берется шарик меньшего диаметра и запускается с одного торца, чтобы он выпал с другого. Надо отдать должное, наши сварщики справились. И вообще наши специалисты на этом объекте проявили себя замечательно. Сам завод, ЦКБ МТ «Рубин» и другие прекрасно выполнили этот заказ.

Но у меня произошел конфликт (видно, от них нашей семье не уйти , характер такой). А суть конфликта такова.
Главным сварщиком Выборгского завода стал шотландец, не помню фамилию. Он решил использовать для сварки корейскую порошковую проволоку SF-71. Опытные стыки заварили, и при испытании на изгиб они показали хрупкое разрушение. Я увидел эти испытанные образцы и задал шотландцу вопрос «Почему так получилось?». Он не сказал ни слова, а через час ко мне прибежал норвежец из дирекции и обвинил меня в шпионаже. Меня и всю группу выгнали с завода, правда, через неделю попросили вернуться и закончить работу с DNV, а также по технологии и контролю сварки.
Вот она, наша простота и желание помочь и разобраться, как оборачиваются. Так и до сих пор, во всем виновата Россия.
Но в конечном итоге платформа «Одиссей», переоборудованная в стартовую площадку, уплыла на Экватор.

Мне поручили заняться новым проектом: Скоростным поездом «Сокол». Планировалось строить высокоскоростную магистраль (ВСМ) Москва-Петербург. Снесли часть домов на Лиговском проспекте и там лет 10, был огромный котлован, которым и закончилось это «строительство», на тот период.
Вновь созданное РАО ВСМ (высокоскоростные магистрали) решило строить скоростной поезд в г.Тихвин на заводе «Трансмаш» бывшем филиале «Кировского завода». Проектантом стало ЦКБ МТ «Рубин» (бюро морской техники), а в соисполнители они выбрали институт «Трансмаш», который проектировал тележки для поезда и завод «Алмаз», который делал алюминиевый вагон. Интересная деталь: в эти вагоны устанавливались титановые унитазы.

«Рубин» обратился к нашему институту по вопросу выбора стали для тележек подвижного состава. Наши специалисты порекомендовали сталь АБ, которая разрабатывалась для морских платформ и ледоколов, работающих в условиях Севера, являясь высокопрочной хладостойкой сталью.
Но тогда жизнь требовала не грамотного решения технических вопросов, а получения максимальной прибыли. Правда, и сейчас на том стоим.
В результате решили сэкономить и не привлекать к этим работам Головной институт ВНИИЖТ (железнодорожного транспорта). Получилось то, что и должно было получиться. Без учета требований железнодорожников, а у них были правила допуска стали к эксплуатации, была спроектирована и изготовлена тележка для поезда «Сокол 250».

Меня привлекли к этой работе для разработки технологии сборки и сварки рамы тележки. Технологию сварки я написал и передал на завод «Трансмаш».
Завод «Трансмаш» не стал привлекать меня к авторскому надзору за изготовлением головных образцов рам, тоже сэкономили. Выполнив самостоятельно сварку рам тележек, их установили на головной состав поезда «Сокол» и пустили на испытания в Кубинке (под Москвой).

Испытания показали множество недоработок, ведь вся работа выполнялась организациями, никогда не занимавшимися железнодорожным транспортом. Как в присказке: «Пироги печет сапожник, а сапоги шьет пирожник».
Отрицательный результат показали в т.ч. рамы тележек, на них пошли трещины, причем характерные для хрупкого разрушения. На мне эти «результаты» сказались тоже. Мой начальник проф. Малышевский – специалист-материаловед, вызвал меня и сказал, что я плохо заварил. Я ответил, что в сварке не участвовал, а при сварке много технических моментов, которые нужно учесть и проконтролировать, о чем я предупреждал завод.

Как это было сделано, я не знал. Но в целом называется это авторский надзор, и он необходим при изготовлении опытных и головных образцов любых изделий. Получилась неприятная ситуация, и головной проектант ЦКБ МТ «Рубин» в лице академика Спасского позвонил директору нашего института академику Горынину, и задал вопрос: «Игорь Васильевич! Ты что за сталь нам предложил?».

Вот тут и приехал профессор Цкипуришвили из ВНИИЖТ и показал требования к использованию стали в железнодорожном транспорте. Согласно этим требованиям, необходимо было сварить тестовую балку и испытать ее на циклическую нагрузку (знакопеременное нагружение конструкции). Конечно, заранее этого не сделали.

Решили в срочном порядке заварить 20 тестовых балок и испытать на стенде ВНИИЖТ. В этой ситуации из меня решили сделать «стрелочника». Ведь решили: я виноват – плохо сварено, так проще, и можно снять с себя ответственность.
Я договорился с лабораторией сварки завода «Адмиралтейские верфи», где в моем присутствии произвели сварку этих балок. Я подписал паспорта. И многие радостно потирали руки (я знал об этом), что вот тут мы его и «линчуем». Народ наш любит оттянуться, особенно бездельники всех мастей из курилок.

Балки отправились на испытания по ВНИИЖТ, и ответа мы не получили. Как потом выяснилось, балки выдержали испытания на базе 106. Трещин не было, я ведь тщательно проверил сварные швы, убрав все, концентраторы (подрезы, западания и пр.)
Но после испытания 10 балок во ВНИИЖТ сломались сами испытательные стенды, они не были предназначены для испытания высокопрочных сталей
Загадка? Нет, просто никто не подумал, что рекомендовать высокопрочные стали в железнодорожный транспорт можно только ограниченно и не для подвижного состава. Почему? Попытаюсь объяснить не научным языком, а на пальцах, для обычных читателей.

Стали, как сплав железо-углерод специально легируют, добавляя другие элементы и получая характеристики стали, под необходимые требования. Это материаловедческая часть. А вот физически можно получить сталь малой пластичности, но высокой прочности, и наоборот: высокой пластичности и малой прочности, просто можно получить свойства по требованию.

При отсутствии пассатижей многие ломали проволоку руками. Если проволока прочная, но не пластичная, то это получается почти сразу, тем более если сделать надрез, а если пластичная, то образуется «шейка» – местное утонение, которое при знакопеременных нагрузках и ломается, чем мягче, тем больше циклов.

Так вот, после сварки прочных сталей важно отсутствие концентраторов, которые и служат, при знакопеременных нагрузках, причиной образования трещины. Причем, чем прочнее и менее пластичен материал, тем быстрее развивается такая трещина, приводя к хрупкому мгновенному разрушению конструкции.
Это по технике, а по сути, все должно делаться по правилам.

Наш институт вполне мог разработать качественную сталь для железнодорожного транспорта, но такого задания не было, и пошли по пути использования существующих решений. Так было выгоднее, кто-то «сэкономил» деньги, а проект в целом лопнул с большими финансовыми потерями.
Кто ответил? Да никто.
Проект «Сокол» был "убит", а взамен взлетел «Сапсан», изготовленный за рубежом фирмой «Siemens» и купленный нами на валюту.

Мне это напомнило 20-годы 20 века. Тогда разоренная гражданской войной Советская Россия, которая имела свои заводы и производство паровозов, не стала изготавливать паровозы на своих мощностях. Большевики решили заказать паровозы в Швеции, за золото. А вот в Швеции таких заводов не было, и заказ взяла фирма по производству колясок. Но организовав то, что сейчас называется «логистика», развилась сама фирма, которая в конечном итоге поставила паровозы России.
Это странное взаимодействие видно не только в железнодорожном транспорте, но и в авиации.

Я, как технический специалист, выскажу свое мнение. Оно может быть спорным, но лучше иметь хоть какое-то мнение, чем ничего.
В СССР был большой авиапарк самолетов, только собственного производства, типа АН, ТУ, Ил, Як, По и другие. Наши самолеты производились, обслуживались и эксплуатировались в пределах одной системы, одной страны. Потом производство стало закрываться, начали закупать б/у «Боинги», соответственно, изменилось обслуживание и эксплуатация.

У нас на гаражной стоянке появились новые сторожа.
«Откуда Вы?» – спросил я одного, по фамилии Кувшинов:
– «С авиаремонтного завода, сократили».
– А что так?
– Да перешли на ремонт Боингов, приезжают вахтовым методом бригады из-за рубежа, нас никуда не допускают, да еще и сократили.
Следующим этапом решили делать свои самолеты, но очень похожие на «Боинги».

Дали им звучные имена, типа «Сухой», да еще «Супер» и вдобавок «Джет». Не вдаваясь в то, что они по начинке уже не наши, как «техник-практик» посмотрев на «Боинги», «Джеты» и наши ТУ, Яки вижу одну принципиальную особенность. Самолеты типа ТУ, Як имели 2 или 3 турбины в хвостовой части фюзеляжа. А вот типа «Боинг» – 2 турбины под крыльями. А теперь смотрите: самолет идет на взлет, угол атаки по отношению к земле увеличивается, а турбина под крылом все больше открывается встречным воздушным потоком, вот туда и попадают стаи птиц с местных помоек, что мы и наблюдаем.
Самолет с турбиной под крылом садится. Клиренс между нижней частью турбины и полосой уменьшается, шасси подломилось – и вот удар турбины по взлетно-посадочной полосе, а баки в крыле – это пожар, что мы и наблюдали в Домодедово.

А еще одна особенность турбины под крылом: это «пылесос» который собирает весь мусор и грязь с взлетно-посадочной полосы, ведь она расположена очень низко. При турбинах сверху и сзади фюзеляжа, как у нас было на ТУ и Як, этого не может быть. При взлете угол атаки такой, что фюзеляж и крылья защищают турбины сзади, птицы точно не попадут.

При посадке клиренс – это расстояние между нижней точкой фюзеляжа и полосой, и там нет турбин, они сверху. При подломе шасси самолет сядет на «брюхо». Ему не страшны неровности, бугры и неубранный снег на полосе, а также последующий «перекат» через полосу в поле.
Что мы и наблюдали, когда ТУ 154 сел на заброшенный аэродром в тайге, где «Боинг» и «Джет» точно бы не сели. И вот мы, отказавшись от своего, тупо и слепо копируем чужое себе во вред.

Конечно, мое мнение не бесспорно, но всегда есть предмет для выбора, дискуссии, которые необходимы для правильного выбора решения.
К сожалению, в наше время этого нет, решения принимает неизвестно кто, не несет никакой ответственности, а потом отвечаем все мы, совершая подвиги, исправляющие безответственность и разгильдяйство.

Много проектов в эти времена «перемен» оказались в загоне. Все системы расстроились и не работали. Так закончился ничем проект по скоростному поезду «Сокол», которым я занимался.

Проект по проволоке для сварки был напрямую связан с моей специальностью. Во времена СССР сварочная проволока выпускалась предприятиями Минчермета СССР и поставлялась на предприятия-потребители в виде бухт весом 60÷100 кг, замотанных в спецбумагу и мешковину. Бухты поступали на предприятия-потребители для использования при сварке.

На каждом предприятии был свой ОМА (отдел механизации и автоматизации), который придумывал и реализовывал размотку и очистку этой проволоки из бухт, с последующей намоткой в кассеты сварочных автоматов и полуавтоматов. Чего только не придумывали для решения этой проблемы, но это отдельный разговор.

Была поставлена задача поставки проволоки в уже готовом виде: с медным покрытием и намоткой в кассеты. Совместно с ВНИИ метизом (Магнитогорск) была решена задача омеднения и намотки проволоки в кассеты. Мне удалось изготовить на базе института опытно-экспериментальную установку, по омеднению и намотке сварочной проволоки на кассеты. Удалось выпустить опытные партии проволоки, поставленные как на отечественные предприятия, так и в Индию, Китай.
фото автора
Фотогалерея
"Излом". Часть 3. О себе. Вячеслав Шведиков
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Новости партнеров

комментарии

Ваше имя: *
Ваш e-mail: *

Подписаться на комментарии

Код: Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:

Свежие новости

19:03
Сборная России по биатлону всё-таки допущена на первый этап Кубка мира
17:11
Госдума продлила «заморозку» накопительной части пенсий. Граждане в проигрыше
16:48
Сохранение традиционных культурных ценностей – основная задача молодежи!
18:41
Набиуллина: Программу льготной ипотеки надо своевременно завершить
17:40
Власти Петербурга спасают исторические здания конструкциями для легальных граффити
09:50
Петербургские власти нашли способ не выдавать проднаборы семьям школьников
обновлено
00:49
"Зенит" проиграл "Лацио" на групповом этапе Лиги чемпионов
23:45
"Краснодар" проиграл "Севилье" и теперь ему закрыт выход в плей-офф Лиги чемпионов
18:29
РФС отстранил двух арбитров, которых подозревают в договорных матчах
17:33
Ученые придумали как из обычного хлеба делать лечебный суперпродукт
14:07
В Госдуме РФ предложили повысить штрафы за неповиновение полиции
12:15
"Адмирал Виноградов" прекратил нарушение границы РФ эсминцем ВМС США
21:34
Новый сингл Алексея Фомина «Картинки прошлого» уже доступен на цифровых платформах
обновлено
20:13
Первый круг чемпионата России по футболу завершился матчем "Химки" - "Уфа"
17:29
На жену задержанного экс-мэра Томска Кляйн завели уголовное дело
14:20
"Пятерочка" откроет цифровые магазины без персонала
обновлено
09:42
Петербургские экоактивисты борются со стихийной свалкой на юго-западе
обновлено
20:11
Конкурс сценариев для кинофильмов о профессии педагога объявило Минпросвещения
обновлено
18:58
"Ротор" сыграл с "Уралом" в матче чемпионата России по футболу
11:58
Суд Пенсильвании отклонил иск Трампа о недействительности части бюллетеней
Больше новостей